Ярким проявлением эпохи диджитализации (от англ. digitalization) считается феномен тру-крайм контента (от англ. true-crime – «настоящее преступление»), набравшего популярность среди молодых людей в последнее десятилетие. Зародилось это направление ещё в шестнадцатом веке, по мнению профессора Джоя Вильтенбурга. Тогда публикации европейских памфлет и гравюр, подробно описывающие убийства и пытки, вызывали сенсацию среди как простолюдинов, так и элиты. В наши дни повествованием хроники преступлений занимаются все: и крупнейшие продакшн-студии, и школьники. И, по данным исследования «Особенности восприятия молодежной аудиторией сериалов о реальных преступлениях» Г.А. Кричевского, настолько масштабное производство тру-крайм контента за последние два года привело не просто к массовому интересу, но и повышенному спросу у молодых людей на истории из области криминалистики.
В интервью для фонда «СПИД.Центр» психотерапевт Н.А. Алексеева обозначила «кровавый» жанр как естественную реакцию современного поколения на избыточный уровень стресса в повседневной жизни. Она отметила, что контент, связанный с агрессией и страхом, зачастую выступает в роли средства для снижения тревожности, ощущения опасности и угрозы, исходящей от внешней среды. Подобный эффект достигается за счёт создания зрителем или слушателем мнимой зоны комфорта, ведь все «злые» силы оказываются «по ту сторону экрана». Алексеева подчеркнула, что такая методика эмоциональной разрядки в особенности актуальна для подростков, сталкивающихся с внутренней дисгармонией, неприятием себя и окружающего мира.
По данным исследования студентов Высшей Школы Экономики Е.В. Гулиной, Л.А. Любич, Д.А. Осокиной, мотивами потребления тру-крайм контента оказались страх виктимизации и консьюмеризм. И если первый предполагает использование историй об убийствах в качестве источника знаний, то в контексте второго зритель уже сам становится тем, кто эстетизирует жестокость. В ходе исследования было также выявлено, что у большинства людей есть необходимость в стимуляции острых ощущений для удовольствия. К примеру, многие респонденты отмечали, что переживание таких сильных эмоций как страх приводит к чувству расслабления. Примечательным в исследовании стало и отношение опрошенных к антагонистам криминальных историй: для части людей поведение и мышление преступника выступили маркёром «собственной нормальности». А вот любую схожесть со «злодеем» такие зрители после просмотра пытались и вовсе искоренить.
Неконтролируемое и непрерывное погружение криминалистическую повестку носит крайне негативный характер и в оценке влияния на эмоциональную стабильность человека. Психолог С.Н. Костромина в комментарии для «Слова и дела» связывает феномен тру-крайма с развитием агрессии в обществе. Так, эмоциональный отклик зрителя при просмотре жестоких сцен может привести к тому, что на уровне его подсознания преступные модели поведения закрепятся как «единственные верные», отмечает она. Дело в том, что люди зачастую соотносят себя с образом героя, в которого «включаются». А примерит ли на себя человек позицию агрессора или жертвы, зависит лишь от его психотипа, подчёркивает Костромина. И в дальнейшем, по её мнению, это может стать основой нового преступления.
Как справедливо отмечал В.Д. Никишин в своей научной работе на тему вредоносной информации в Интернет-медиа, сегодня концепции сообществ, построенные на демонстрации и нормализации насилия, выступают своеобразным калейдоскопом идеологий для молодёжи с неустойчивой картиной мира. И хотя для массового пользователя контент на тему криминалистики остаётся привлекательным ввиду своей остросюжетности и новизны, важно осознавать, что основой подобного «развлечения» являются реальные трагические события, подчёркивает он.